Граффити – пустое означающее или городская культура

Нацарапанный автограф, бранные слова в общественном туалете, свастика на синагоге, реалистичное изображение на бетонной стене с официального разрешения или по коммерческому заказу, расписанные вагоны метро  ‑ все они имеют родовое имя граффити или граффити. От ударения смысл не меняется. Первый вариант произношения оригинальный, пришедший из Нью-Йоркских гетто 60-х годов.

Граффити – язык городского общения

В современном городском пространстве человек уже не чувствует себя автономной монадой (неделимым первичным духовным элементом). Город предлагает ему идентифицировать себя со своими структурами и «ритмами». Современный мегаполис, если рассматривать его как сложную структуру, имеет горизонталь и вертикаль. Горизонталь простирается от престижных районов центра к маргинальным окраинам, а вертикаль ‑ это среда, «испещренная» различными знаками, с помощью которых горожанин реализует свою идентичность, и посредством которых происходит городское общение. Знаком может выступать район, дом, в котором живёшь; принадлежность к субкультуре, сфере труда и форме досуга; информационные магистрали города: транспорт, реклама, граффити. Эти знаки являются фигурами на шахматной доске города, где каждый может разыграть свою партию.

Граффити как явление начиналось как борьба против анонимности мегаполиса, как крик: «Я есть! Я здесь живу!». Если в разных частях города вы встречаете одну и ту же надпись, то графферу («шрифтовику», «писателю») удалось достичь своей цели, а именно присвоение территории, манифестации индивидуальной или групповой идентификации. Эту же функцию, по сути, выполняет тривиальная надпись на стене вроде «Киса и Ося были здесь». Первые подобными надписями, по крайней мере, из тех, что дошли до нас, были имена прихожан, нацарапанные на стенах Полоцкого Софийского собора почти 10 веков назад. Века минули, а имена остались. Кстати, слово «граффити» происходит от итальянского «graffito», то есть именно «нацарапанный». Однако как субкультура граффити ‑ явление недавнего времени.

Чёрное гетто – квартал, где проживает огромное количество народа, без света, воды и канализации, на улицах хозяйничают гангстерские группы, а средством к существованию является наркобизнес, мелкое воровство и социальные пособия стало средой рождения граффити. Вырваться из гетто и измазать полированный гранит центра, тем самым заявить о неприятии социально-культурных норм – самая простая форма протеста. Городская легенда Нью-Йорка гласит, что первым тэгом (автографом) появившимся на стенах «Большого Яблока» в 60-х прошлого века был псевдоним TAKI 183, принадлежащий 16-ти летнему курьеру.

Здесь уместно вспомнить строки из автобиографии М. Шагала «Моя жизнь»: «Сын рабочего, я часто испытывал желание наследить на блестящем паркете гостиных». Граффити ломает, разрушает эстетическую ткань города одним своим присутствием, следит грязными ботинками. В этих стилизованных автографах нет смысловой глубины, это лишь оцарапанная городская поверхность, по которой скользит ваш взгляд. В среде всеобщей анонимности псевдонимы на стене не приглашают к общению, они делают это общение невозможным. Это не дискурс, а анти-дискурс.

Почему, зародившись в афро-американской гангстерской субкультуре хип-хопа, это явление перекочевало на улицы европейских городов и Беларуси, в частности? Почему на место задушевного русского шансона и ментальной традиции писать на заборе три буквы, пришёл гангсто-рэп и тэги? Потому что сегодня хип-хоп – это коммерческий проект, который стал брендом городской, уличной культуры. Рядом с хип-хопом идут граффити и брейк-данс. Первый брейк-фестиваль «Папуга-86» состоялся на постсоветском пространстве в Паланге в 1986 году. Следующий 1987 год можно назвать фестивальным. Однако следует отметить, что фестивали проходили преимущественно в городах Прибалтики: Паланга, Вильнюс, Рига, Таллинн. В это ряду выделяется Витебск, который географически близок Петербургу и Москве. В советском фильме конца 1980-х гг. «Курьер», где впервые широкой публике продемонстрировали брейк-данс в исполнении московских брейкеров, есть далеко не случайное упоминание о родственнике из Витебска.

 

Уличные художники

Города расширяются и предоставляют графферам все новые поверхности для освоения. Но параллельно уличным графферам-самоучкам, появляются граффити-художники. Их деятельность уже нельзя причислить к аутентичной культуре граффити. Изначальная стратегия граффити – быть по ту сторону идеологии и эстетической ценности. Начавшись, как форма протеста, граффити сегодня стремятся к легализации и коммерциализации.

Это общее явление, присущее современному искусству. Произведение имеет смысл, только если удовлетворяет потребительский спроса и приносит прибыль. Сформировавшись в замкнутом пространстве негритянских и латинских гетто, хип-хоп культура сначала просочилось на улицы белых кварталов, а затем и в сферу масс-культуры ‑ в строчки хит-парадов и сферу шоу-бизнес, на телевидение и в кинематограф. Граффити это продукт, соответствующий потребностям определенной группы молодежи и любителей нетрадиционных видов искусства. Галеристы, почувствовав коммерческий потенциал граффити, постарались их сделать коммерческим проектом. Постепенно наиболее интересные работы представителей street-art’a перекочевали с городских стен в галереи Манхэттена и на страницы специальных изданий. Известные бренды одежды часто приглашают граффити-художников для создания рекламы одежды уличного стиля. Появились специализированные граффити-магазины и коммерческие школы граффити, открыты специализированные сайты, проводятся фестивали. Помимо частных галерей, работы уличных художников сегодня можно увидеть в Британском музее, Нью-йоркском музее современного искусства, музее Метрополитен, Бруклинском музее, Музей современного искусства в Чикаго, в фондах Третьяковской галереи на крымском Валу.

Абсурд ситуации заключает в том, что в Берлине, где регулярно проводится международный граффити-фестиваль Backjumps, за самовольное уличное творчество можно получить до трех лет. В Лондоне работы граффити-художников продаются с аукционов, но продажа аэрозольной краски подросткам строго запрещена.

«Избранный» street-art демонстрируется на 10-ти метровых холстах в закрытых помещениях. Помещённые в галереи, усмиренные, приглаженные, граффити утратили свои «природные» качества вместе с потенциалом свободы и бунтарства. Они вырваны из своего основного формата – уличного визуализированного диалога, из контекста погони полицейский, их авторы не испытывают прилив адреналина во время «порчи мест общественного пользования» в экстремальных условиях. Нелегальная субкультура street-art’a, интегрированная в коммерческие проекты, помещенная в пространство музеев, утрачивает себя, и, возможно, уже недостойна носить гордое имя «граффити». Язык улицы превращается в язык рекламы. В Америке и в большинстве стран Европы граффити и реклама неплохо сосуществуют. Поэтому, не лучше ли вещи называть своими именами?

Культуролог Оксана Кузина

Фото витебских граффити



Добавить комментарий